Воскресенье, 19.08.2018, 11:24
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта
Категории раздела
Мои статьи [10]
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 15
Связь с админом

Skype: g.m.saby | Вконтакте: www.vkontakte.ru/g.m.saby
Статистика
Узнай свой IP адрес -------------------------
Besucherzahler Pretty single Russian women and Ukrainian girls
счетчик посещений
-------------------------
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Главная » Статьи » Мои статьи

Собачья космонавтика

   Прекрасные Белка и Стрелка первыми, конечно же, не были. Не была первой и почему-то менее известная Лайка, чья судьба ставила перед родителями советского периода сложную проблему: как объяснить детям, что стало с собакой? История советской собачьей космонавтики началась еще в послевоенные годы, с запуском медико-биологической космической программы. Первое живое существо сообразительнее мухи отправили в стратосферу американцы еще в конце сороковых, это были макаки-резус, и пуски эти заканчивались, как правило, трагически. Юрий Никулин рассказывал, как примерно в то же время в цирке на Цветном выступал известный дрессировщик обезьян Капеллини. После одного из выступлений его отозвали в сторону люди с печатью секретности на лицах, и долго беседовали о дрессировке обезьян. Выяснилось, что все фантастические трюки его подопечных — результат очень долгой и тяжелой дрессировки. Даже на то, чтобы заранее приучить обезьян к инъекциям в случае внезапной болезни, требовалось несколько месяцев. Кроме того, они очень плохо переносят стрессовые ситуации: как-то в порту одна из обезьянок дрессировщика скончалась от ужаса, услышав громкий гудок корабля. В результате беседы от обезьян было решено отказаться и пойти своим путем. Условия для подобра животных были непростыми: требовалось некрупное млекопитающее, доброжелательно относящееся к людям, но при этом не изнеженное домашним воспитанием; легкообучаемое, терпеливое, дружелюбное, и при этом не теряющее сознание от громкого шума, вибрации и прочих стрессовых факторов. И, желательно, чтобы отечественная физиология имела достаточный опыт работы с такими животными. Кроме того, зверь должен быть обаятельным — кому-то из них предстоит стать всепланетным героем. 

Ничего удачнее подмосковных дворняг подобрать было просто нельзя.
Сейчас смешно представлять себе суровых сотрудников спецслужб, приманивавших собак по подворотням и выбиравших из них наиболее здоровых и дружелюбных; подходящих по размеру загружали в машину и увозили в неизвестном направлении. Тогда же о таких странных манипуляциях вопросов предпочитали не задавать. "Неизвестное направление" заканчивалось задворками стадиона "Динамо", в бывшей гостинице "Мавритания", чей особняк принадлежал тогда Институту авиационной и космической медицины. Все эксперименты были строго засекречены. Собаки, правда, подписку о неразглашении не давали, и норовили улизнуть в гости к сотрудникам института, где их больше интересовали бабы и жрачка, а не космические полеты. Всего в первом космическом отряде было 32 хвостатых космонавта.
Собак учили выполнять команды, носить одежду, приучали к специальным лоткам, напоминающим жилой отсек ракеты, переносить перегрузки, вибрации и шум. Вживляли датчики, а сонную артерию выводили в отдельный кожный лоскут, чтобы было проще снимать показания. Уже на этом этапе стало ясно, что дворняги – лучший выбор: ко всем тренировкам и экспериментам они относились совершенно спокойно.

Первый запуск собак в суборбитальный полет состоялся 22 июля 1951 года на полигоне Капустин Яр, за десять минут до рассвета. Геофизическую ракету Р-2А с космонавтами Дезиком и Цыганом планировали поднять на высоту 110 километров. Потом двигатель отключается, и ракета по инерции выходит в космос. Головная часть с животными отделяется и начинает свободное падение на землю. На высоте 7 км у нее раскрывался парашют. Медикам план казался фантасчитеским, но главный конструктор Сергей Павлович Королев знал об аналогичных экспериментах американцев. Решено было запускать собак парами, потому что реакция одного животного могла быть чисто индивидуальной. Дезик же с Цыганом считались в группе самыми спокойными и тренированными. В капсуле их размещал лично руководитель медицинской программы Владимир Иванович Яздовский. Из его воспоминаний: 
— За час до старта я с механиком Воронковым поднимаюсь по лестнице на верхнюю площадку ракеты, напротив входного люка герметической кабины. Всеми операциями наверху, перед стартом, было вменено мне в обязанность заниматься по требованию Сергея Павловича. По его предложению в решении Государственной комиссии было записано: «Окончательное оснащение и проверка перед стартом возложены лично на В.И.Яздовского». Мы всегда сами стремились проверить, прощупать каждый замок не потому, что не доверяли другим, просто так спокойнее.

... Ракета поднялась на высоту 87 километров 700 метров, через 15 минут парашют плавно опустился неподалеку от стартовой площадки. По распоряжению Королева первыми на место приземления должны были прибыть только медики, но, согласившиеся с этим высокие начальники из разных министерств и академий, правило это первыми же и нарушили. Первая крупная победа отечественной космической медицины состоялась одновременно с криками обступивших капсулу: «Живы! Живы! Лают!...» Извлеченные из капсулы собаки бегали и ластились к врачам. Все радовались, а больше всех радовался Сергей Павлович Королев.

Сотрудник института Александр Дмитриевич Серяпин, работавший с собаками на полигоне, рассказывал, что, когда собак выпустили из кабины, все удивились, когда солидный вроде бы мужчина, главный конструктор, Королев схватил то ли Дезика, то ли Цыгана, и радостно бегал с ним вокруг капсулы. Он же лично отвез собак в вольер, к которому, несмотря на протесты медиков, изучавших последствия полета, тут же началось настоящее паломничество. На следующий день успех отметили всем полигоном на пикнике, с шашлыком и двумя бочонками пива.
И Дезик, и Цыган перенесли стресс и перегрузки замечательно – никаких отклонений в здоровье и поведении замечено не было.
Дезик вновь поднялся в стратосферу уже через неделю вместе с новой напарницей Лисой. Сначала испытания шли прекрасно, но... белого купола парашюта в небе наблюдатели так и не увидели. Система не сработала, и кабина с собаками разбилась. Так открылся счет первым жертвам космонавтики...
Сразу же после трагедии первого выжившего космонавта Цыгана от программы отстранили. Его взял к себе председатель Госкомиссии академик Благонравов, у которого он прожил долгую, сытную и весьма плодовитую жизнь – его космических щенков потом дарили как ордена, за особые заслуги.

До весны 1961 в программе суборбитальных полетов было проведено еще 29 запусков. 10 собак погибли. Парашютные системы отказывали, сбоила система жизнеобеспечения, кабины разгерметизировались, и каждая катастрофа воспринималась сотрудниками как личная трагедия. Они уже не могли относится к собачкам как к экспериментальному материалу. Практически у каждого медика в отряде были свои персональные любимцы, видеть их гибель было невероятно тяжело, даже десятки лет спустя они со слезами на глазах вспоминают о своих потерях, но этот этап необходимо было пройти. Любая катастрофа меняла дальнейший план испытаний, делая полеты более безопасными не только для собак, но и для человека. 

Некоторые барбосы летали по два, три, даже четыре раза, и, что удивительно, опытные испытатели совершенно спокойно переносили подготовку к повторным запускам, хотя, казалось бы, они должны были помнить неприятные ощущения после первого полета. Собачка Отважная получила свою кличку именно после своего четвертого удачного запуска. 
Летом 1954 года открылся новый этап программы: в подмосковном Томилине собак готовили для испытаний систем экстренной эвакуации в открытое безвоздушное пространство. Брезентовую сбрую космонавтов заменили на скафандр с парашютом, и первыми его испробовали собаки Рыжик и Лиса (вторая). Это был не сопоставимый по сложности с предыдущими полет. На высоте 100 км катапульта вытолкнула Лису в собачьем скафандре в открытое безвоздушное пространство. Раскрылся парашют особой конструкции, работавший там, где куполу не на что опираться. Рыжик продолжал падение вместе с кабиной до высоты 45 км, где им и «выстрелили». Разогнанный падением почти до скорости звука скафандр замедлил парашют уже на высоте семи километров. Даже сейчас, когда знаешь результат эксперимента, немного жутко смотреть видеозапись того полета, где собак, защищенных только скафандром, выбрасывали в никуда. 
Оба приземления собаки перенесли безупречно. Ученые радовались возвращению подопечных, а космонавты – простой земной докторской колбасе.

Рыжик погиб две недели спустя. Лиса, личная любимица Серяпина, верно охранявшая его во время совместных прогулок, в следующий раз полетела уже в феврале 1955 г. При взлете ракету повело в сторону, стабилизационные рули сработали слишком резко, и собаку по инерции выбросило из кабины. Серяпин похоронил ее в степи, хотя подобное и не допускалось: никаких похоронных ритуалов не было...

Помимо трагедий с «первым отрядом» случались и откровенно курьезные случаи. Во время одного из запусков 1951 г. на полигоне находились только собаки из испытуемого экипажа: остальные в Москве готовились к следующему этапу испытаний. Когда накануне полета лаборант вывел собак на прогулку, пес по кличке Смелый сорвался с поводка и удрал в степь. Лаборант в ужасе пытался догнать или приманить беглеца, но собаку как ветром сдуло. Когда уже собрались докладывать Королеву, приготовив повинную голову, кому-то в голову пришла идея: возле солдатской столовки все время вертится куча дворняг! Подобрать бы там похожую по масти и размеру – и в ракету. Подходящую собаку нашли, повесили на нее датчики и фактически произвели из столовского подкормыша в космонавта, наградив кличкой ЗИБ – Замена Исчезнувшего Бобика. В суматохе даже не сразу обратили внимание, что пес, по сути, еще щенок. Манипуляции с наложением датчиков он перенес на удивление спокойно, и, хотя в полете суетился больше опытного напарника, получив грохота, перегрузок и невесомости по полной программе, эксперимент перенес хорошо. Собаки приземлились благополучно, и Королев очень удивился, увидев в капсуле незнакомого пса. Про подмену ему рассказали, и в официальных отчетах ЗИБ стал заранее отобранным, но неподготовленным участником программы, которого специально отправили в полет, чтобы проверить реакцию нетренированной собаки.

А Смелый из самоволки вернулся уже после запуска... ЗИБ в дальнейших полетах уже не участвовал: его тоже забрал к себе Благонравов.

В ноябре 1954 года в одном из испытаний катапультирования возникла нештатная ситуация: парашют с собакой Малышкой ветром снесло в сторону, и поисковики в предполагаемом районе его просто не нашли. Оказалось, парашют срезал и утащил местный пастух, а сам скафандр было сложно разглядеть за кочками. Пролежавшая в нем более суток собака первым делом ринулась справлять естественные надобности...

В начале 1956 г. начались работы над новым этапом проекта – орбитальным полетом. Требовалось разработать кабину и системы жизнеобеспечения, в которых животное могло жить до тридцати суток. Космонавты-кобели временно отошли на второй план: «космический туалет» оказалось сделать проще для девочек. Сзади к комбинезону поводилась трубочка, и все отходы всасывались в мешок с особой хорошо впитывающей травой. Для кормления был создан специальный автомат-конвейер, два раза в день выдававший новую порцию тестообразной пищи с необходимым количеством жидкости. Собаки к тому времени уже поднимались на высоту 450 км. Уже было ясно, что перегрузки, вибрации и шумы для собак находятся в пределах терпимого, но длительное влияние невесомости изучено еще не было. Для этого и требовался орбитальный полет.

4 октября 1957 года, как известно, был запущен первый искусственный спутник Земли. Мало кто знает, что мы могли первым запустить на орбиту не металлический шар с усиками, а корабль-лабораторию с собакой на борту. Первым-таки оказался бездушный ПС-1 («простейший спутник-1», как ни странно), но уже тогда было ясно, что второй на орбиту полетит собака. Этот запуск планировалось рассекретить, участники проекта между двумя историческими орбитальными пусками чувствовали небывалую эйфорию, к работе постоянно подключались новые замечательные специалисты, которых умел собирать вокруг себя Королев. Позднее он говорил, что этот месяц был самым счастливым в его жизни: казавшиеся еще недавно безумными мечты космического романтика вырвались за пределы стратосферы. Мешало лишь одно «но»: Хрущев требовал запуска собаки на орбиту как можно быстрее, а системы возвращения капсулы на Землю тогда еще только разрабатывались. Претенденток на орбитальный полет было несколько, и все понимали, что та, имя которой войдет в историю, домой не вернется. 

Сначала выбрали уже дважды летавшую Альбину, но ее пожалели: у нее тогда были забавные щенки. В итоге остановились на Лайке. Альбина стала ее дублером, а на третьей претендентке, Мухе, испытывали системы жизнеобеспечения на Земле.

— Лайка была славная собачонка,— вспоминает Яздовский,—тихая, очень спокойная. Перед отлетом на космодром я однажды привез ее домой, показал детям. Они с ней играли. Мне хотелось сделать собаке что-нибудь приятное. Ведь ей жить оставалось совсем недолго. Сейчас, по прошествии стольких лет, полет Лайки выглядит очень скромным, но ведь это историческое событие. И я хочу назвать людей, которые готовили Лайку к полету, которые вместе с тысячами других людей писали первые страницы истории практической космонавтики. Имена эти можно разыскать в специальных журналах и книгах, но большинство людей никогда их не слышали. А ведь это несправедливо, согласитесь. Итак, Лайку в полет готовили: Олег Газенко, Абрам Генин, Александр Серяпин, Армен Гюрджиан, Наталия Козакова, Игорь Балаховский.

Ровно через семь суток после старта собака должна была погибнуть: конструкторы придумали шприц, который сделает ей смертельную инъекцию. На самом деле, все получилось намного хуже. Сначала из-за неполадок ракета с уже помещенной в нее собакой простояла на ноябрьском морозе три дня. По распоряжению Королева кабину обогревали из шланга теплым воздухом. Незадолго перед стартом Яздовскому удалось уговорить Королева разгерметизировать на минутку контейнер, и Серяпин попоил Лайку водой. Почему-то всем казалось, что собака хочет пить. Простой земной воды. Третьего ноября Лайка стартовала с нового полигона Тюратам, который позже назовут Байконуром, и вышла на орбиту.

Информационные агенства всего мира передавали новости о самочувствии собаки еще несколько дней. Сначала на орбите она действительно чувствовала себя хорошо, медики получили ценнейшую информацию, что длительная невесомость на показатели работы сердца и дыхания не влияет. Для обывателей это была победа. Для медиков – еще и личная трагедия. Спутник с собакой находился на солнечной стороне дольше расчетного времени, и уже через несколько витков вокруг Земли Лайка погибла от перегрева. Но всю расчетную неделю для СМИ составлялись сводки о замечательном самочувствии собаки. По словам Олега Георгиевича Газенко, тогда мы не только не могли вернуть спутник домой, но и не отработали системы отвода тепла. Два маленьких вентилятора в кабине оказались бесполезны.

Второй советский спутник с погибшей собакой сгорел в атмосфере только весной 1958 г. Серяпин рассказывал, что от них потребовали воспроизвести условия в кабине Лайки уже позже, в лаборатории, жертвой чего стали еще два хвостатых испытателя...

После этого полета было принято два важных решения: во-первых, человеку на орбите быть уже в ближайшие годы. Во-вторых, все неудачные пуски с собаками засекретить.

На следующем корабле-спутнике на орбиту уже три года спустя должны были отправиться собачки Лисичка и Чайка.
Рассказывает конструктор Борис Евсеевич Черток:
— Ласковая рыжая Лисичка очень понравилась Королеву. В МИКе медики готовились к примерке ее в катапультируемой капсуле спускаемого аппарата. С инженером Шевелевым мы разбирали очередное замечание по сопряжению электрических схем «собачьего» контейнера катапульты и спускаемого аппарата. Лисичка совершенно не реагировала на наши споры и общую испытательную суматоху. Подошел Королев. Я собрался докладывать, но он отмахнулся, не спрашивая медиков, взял Лисичку на руки. Она доверчиво прильнула к нему. СП осторожно гладил собаку и, не стесняясь окружающих, сказал: «Я так хочу, чтобы ты вернулась». Непривычно грустное было у Королева лицо. Он подержал ее еще несколько секунд, потом передал кому-то в белом халате и, не оглядываясь, медленно побрел в шумящий зал МИКа.
Мы с Королевым за годы совместной работы много раз были в труднейших жизненных ситуациях. Я испытывал по отношению к нему в зависимости от обстоятельств различные, иногда противоречивые, чувства. Память сохранила этот эпизод жаркого дня июля 1960 года. Королев гладит Лисичку, а у меня впервые появляется к нему такое чувство жалости, что к горлу комок подкатывается.
А может быть, это было предчувствие.

28 июля 1960 года на 19-й секунде полёта ракета "Восток 8К72” с Лисичкой и Чайкой разбилась при аварии первой ступени-носителя. Для Королева это стало личной трагедией и стимулом к разработке системы спасения спускаемого аппарата непосредственно со старта. Она еще спасет жизнь нашим космонавтам. В прессе сообщение об аварии не появилось.

Но уже день 20 августа 1960 стал триумфальным: мир узнал имена Белки и Стрелки.
Вообще, их планировали запустить еще 17-го, но на носителе забраковали главный кислородный клапан и пришлось задержать пуск. 19-го августа в15 часов 44 минуты 06 секунд носитель с кораблем 1К № 2 стартовал. Это был настоящий ноев ковчег: помимо собак он поднимал на орбиту крыс, лабораторных мышей, мух-дрозофил, семена растений (включая — тихо, не ржите — кукурузу) и даже образцы человеческих тканей. За 22 часа полета корабль совершил 18 витков вокруг Земли, и утром следующего дня благополучно приземлился. Это означало, что путь человеку в космос открыт. Олег Газенко по этому поводу решился на неслыханное: без согласования с начальством организовал своим подопечным пресс-конференцию в ТАСС. Рассказывает сотрудница его лаборатории Людмила Радкевич:

— Мы с Олегом Георгиевичем ехали на пресс-конференцию в старой «Победе», и встали на светофоре на Маяковской. Я сидела сзади, и собаки в этих своих кафтанчиках были у меня на руках. И мы услышали овации: нам аплодировали из стоящих рядом машин. Вот тогда я почувствовала, что действительно что-то такое очень важное произошло, если даже незнакомые люди так реагируют...

Выходя из машины, Людмила на глазах у собравшихся журналистов запнулась о порог каблуком и упала весте с собаками на руках. Помогающие ей подняться французские журналисты галантно поздравили собак с «еще одной мягкой посадкой». А уже вечером собак и уставших, но счастливых медиков показывали по телевидению.

Популярность первых вернувшихся орбитальных космонавток была неслыханной, и фантастическое обаяние Белки и особенно Стрелки сыграло в этом важную роль. Хрущев во время своего визита в США даже пообещал подарить Жаклин Кеннеди щенка одной из собак. И обещание сдержал: год спустя в Белом доме появилась подмосковная дворняжка Пушинка, дочь Стрелки. Джон Кеннеди прекрасно понимал значение этого подарка, и очень рассчитывал не задержаться с ответом: как раз тогда ему доложили, что американская ракета способна поднять в космос человека. Он не знал, что «Восток», на котором летали собаки, создавался для полета советского космонавта.
Хрущев чувствовал, что американцы уже наступают на пятки, и требовал от Королева скорейшего запуска на орбиту человека. Но Сергей Павлович стоял на своем: космонавт из уже проходящего подготовку первого набора полетит только после двух удачных запусков собак.

И он был прав: следующий запуск 1 декабря 1960 года с Пчелкой и Мушкой закончился трагедией: корабль отклонился от расчетной траектории. По одной из версий после успешного 24-часового орбитального полета корабль перешел на более высокую орбиту и улетел в сторону Юпитера. По другой – сработала система автоматического уничтожения корабля, когда возникла угроза приземления на чужой территории. Делиться государственными секретами никому не хотелось...

Следующий полет 22 декабря тоже произошел неудачно. Место в корабле заняли Жемчужина и Жулька. Из-за аварии третьей ступени спускаемый аппарат соверших экстренную посадку в районе Подкаменной Тунгуски. Спасатели подобрались к засыпанной снегом капсуле только через три дня, никто особенно не верил, что в таком жутком морозе собаки выживут. Какая же была их радость, когда они, разгребая снег, услышали из капсулы собачий лай!.. Погибли все мыши, насекомые и растения, а обе собаки выжили. Жульку после этого Олег Георгиевич забрал к себе. Она прожила у него еще 12 лет на полном довольствии.

Весной полоса неудач для испытателей закончилась. Уже 9 марта следующего года точную модель грядущего полета человека совершил корабль с Чернушкой и манекеном Иван Иванычем, облаченным в такой же оранжевый скафандр, в каком потом полетит Гагарин. 25 марта такую же генеральную репетицию первого полета человека благополучно провела Звездочка, тоже с Иван Иванычем. Собачку изначально звали Удачей, но из суеверия кличку ей поменяли.

В момент ее приземления Королев уже знал имя первого космонавта планеты.
Гагарин совершит полный виток по орбите и под фанфары вернется на Землю уже через 18 дней...

Рассказывает участник экспериментов Виктор Борисович Малкин:
— Всех, кто выжил, берегли как зеницу ока и старались пристроить в хорошие руки. К примеру, Линда, участница вертикальных запусков, выйдя на пенсию, сторожила наш гараж. Шоферы ее просто обожали! Из Чернушки - в память о ее заслугах - сделали чучело (оно до сих пор стоит в Институте медико-биологических проблем). А вот Удачу-Звездочку Владимир Иванович Яздовский с целью пропаганды отдал в Московский зоопарк, чтобы посетители видели и радовались. Помню, висела огромная афиша: "Медвежонок Вася, волчонок Петя и собака Звездочка - участница полета вокруг Земли".

— ...Никогда не думал, что они знакомы с работами Ньютона, и в частности с законом всемирного тяготения. А узнал об этом во время просмотра киноленты об одном из полетов. В отсеке оказалась непривинченная гайка, и в невесомости она стала летать. Вы бы видели, с каким удивлением собака наблюдала! Все не могла понять: почему гайка не падает. С тех пор я готов биться об заклад - законы природы собакам знакомы. А страха, по-моему, они не испытывали. По крайней мере, наши, космические...

«Собачья» программа на гагаринском полете не закончилась. В феврале-марте 1966 года собаки Ветерок и Уголек провели 22 дня на орбите искусственного спутника Земли «Космос-110». Такой длительный полет собаки перенесли очень плохо, но удачно восстановились и дали здоровое потомство. Их рекорд космонавты станции «Салют» побьют только через пять лет. К слову, Уголька изначально звали Снежком, а перед запуском имя ему поменяли ради большего соответствия темной масти. Его партнер до полета вообще был известен как Бздунок из-за соответствующих могучих способностей организма. Советской космической собаке такое имя носить не пристало, и кличку подредактировали, хоть все и знали, что это за «ветерок» такой... Пес в некотором роде предопределил судьбу болгарского космонавта Какалова, которого в космос-таки пустили, но на всякий случай переименовали в Иванова.
Всего в догагаринских полетах принимало участие сорок восемь собак.
Двадцать из них погибли.

Категория: Мои статьи | Добавил: GM (06.02.2011)
Просмотров: 845 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Часы
Онлайн радио
Слушать онлайн радио
Поиск

Друзья сайта
Магазин оригинальных подарков Original


Богатые Сабы 2011